• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:22 

Каждому есть что сказать, но не каждый умеет слушать.
Беспорядок

02:10 

по здра вля ем

Каждому есть что сказать, но не каждый умеет слушать.
Пацаны и девчонки, у меня сегодня день рождения. Так это звучит, быть может жалко. Кое-кто заметил, кому я благодарен теперь, потому что сам, так вышло, забываю уже дни своего рождения. Ничего нет хорошего в том, что вчера тебе была одна цифра, а сегодня тебе будет другая, словно сраный приговор времени, которое не собирается сдаваться, обязательно собирается победить в этой игре "Ппопробуй притвориться, что ты бессмертный, мне от того только веселее. Давай веселиться, глупенький мальчик."

Время оно конечно не оно, оно конечно "она". Одна из тех моих любовей, которые всегда прибудут со мной. Я правда люблю как оно течет, как оно переливается, как тянется и пригибает к земле. Я люблю смотреть как оно забавляется, как смеется и танцует. Люблю держать руки под песком, который она струит, стерва, такая красивая. Позор тебе, мальчик, или девочка, что ты не любишь ее, что не успел полюбить прежде, чем умер.

Маленькими глоточками, через эту метафизическую гроздь пугливых признаний, я пытаюсь дойти до сути. Говорю о женщине времени, женщине надежде, женщине простой, той самой. Думаешь я псих? Все психи. Все. Но я спокойный и разумный. Вижу тебя, себя, вышиваю узоры безумия на собственном теле. Ценю время, дышу временем, нажимаю кнопочки. То вперед кнопку, то назад, нажму. А сейчас, очень хочется "стоп". Или спать хочется.

Конечно завтра я наверняка напьюсь. Быть может позову кого-то из друзей, или так называемых друзей, и мы будем пить вместе, делиться тухлым взаимным одиночеством. Потом будем спать в моей комнате, а я еще долго не смогу уснуть, буду слушать, прислушываться, а не слышно ли в дыхании моего гостя чего-то сверхъестественного. Не встанет ли он щас, не начнет ли топтать меня, грызть мне лицо. Да, я боюсь всех, никому не доверяю. Может быть я психопат и придурок. МОжет просто несчастный и одинокий мальчик. А может, может я уже умер. А может меня вообще нет. А может завтра все будет иначе. Я куда-то позвоню, или меня кто-то вспомнит. А может я буду снова слизывать слезы с губ, глотать их, соленые, и думать одноввременно о том, какой я жалкий, и какой я прекрасный, и какие сладкие эти слезы обиды на мир, пусть и соленые по сути.

Посмотрим.

13:45 

Каждому есть что сказать, но не каждый умеет слушать.
Это так тяжело, даже подумать о том, что придется признаваться, ррано или поздно в чувствах. До того это страшно, что скорее мои чувства высохнут и сгниют, чем я осмелюсь произнести слова, которые очень даже могут превратить меня в зависимую тряпку.
Я встречаю ее каждый день, и не смотря на то, что мы почти не общаемся, мне доводится узнавать ее все лучше и лучше. И все чаще в голове возникает неприятная мысль, которой, я кажется, должен был бы быть несказанно рад. Я не вижу в этой девчонке ничего особенного. Нет, не думайте, меня просто волочет к ней, как одержимого. Я хожу за ней, смотрю издали, как она говорит, как смеется, какие делает жесты. Иногда так случается, что мы говорим с ней. Она всегда неизменно доброжелательна и мила,. как со всеми. Она всегда смеется и радуется жизни, со всеми. Чем больше смотрю, тем больше понимаю, что я ей категорически не подхожу, и более того, пожалуй она мне не подходит совершенно так же. Но всегда есть эти проклятые, непреодолимые «но».
Я уже, казалось бы, точно решаю, распрощаться с ее образом, запаковать в бандероль, и отправить на альфу центавру, все эти мысли о ней, мечты о несбыточном, проклятые почеркушки в подаренном на новый год «малескине». Все пьяные разговоры, записанные на диктофон с полной решимостью послать ей по почте. А еще, каждую ее улыбку, каждый взгляд, каждый ее шаг. Все забыть, все вычеркнуть, выдернуть все это вместе с частью себя, оправданная потеря, сжечь, забыть, оставить.
И возможно, мне далось бы это легче, будь у нее какой-ниббудь пацан, с которым я бы видел ее каждый день, как он лапал бы ее на моих страдающих глазах. Как она целовала бы его и обнимала за шею. Как они ходили бы взявшись за руки, ели бы вместе в столовой, и смеялись бы общим шуткам. Все было бы проще, в этом случае, я бы просто свалил из этой проклятой шараги, перевелся бы в другой вуз, даже в другом городе, если бы пришлось. Но у нее, блядь, никого нет, как назло, и эта возможность, это счастье, которое находится на расстоянии вытянутой руки, просто униичтожает меня всего, изнутри, совершенно.

15:20 

Каждому есть что сказать, но не каждый умеет слушать.
Сегодня запишу песню

19:59 

Немного о музыке сегодня

Каждому есть что сказать, но не каждый умеет слушать.
Душа такая текучая, и ее так много, она растворяется во всем, за что только успевает зацепиться. Одна песня из зашафленного Тунца, другая, на каждую сейчас настраиваюсь прямо-таки со сверхзвуковой скоростью. Обычно не замечаю, вообще, из чего состоит моя медиатека, а тут оказывается, что я почти сплошь, слушаю одно почти инди с женским вокалом. А ведь иногда прорываются старые привязанности типа disturbed или скажем, 36 crazyfists. Их , старичков, Встретить вдвойне приятно, среди этой сугубо женской компании, пусть и обладающей недюжинным умом. Вот ведь как оно бывает, вкусы меняются, иногда диаметрально, но как-то умудряются уживаться сковершенно, казалось бы, несовместимые вещи.
Мне не стыдно за мою медиатеку, я даже, грешным делом, горжусь иногда тем, какие у еня там альбомы, все как на подбор, красивые, живые, одухотворенные, чувственные, злые, яростные и волшебные. И почувствовал я это только теперь, когда включил нечаянно, этот шаффл в itunes и он шарится теперь по всем пяти сотням моих альбомов, выдергивая то одно воспоминание песней, то другое. То какую-нибудь классную книгу, которую я читал сто лет назад, то запах, то вкус. Музыка, для меня это настоящая машина времени, и чем дальше в прошлое раскручивается хронометр, тем сильнее бьется сердце.

20:27 

еще не все

Каждому есть что сказать, но не каждый умеет слушать.
Задают слишком много, я не справляюсь. С каждым новым днем, прибывание в этом заведении, раздражает меня все больше. Сложная учеба, и изнурительные каждодневные поездки на метро, это еще не самое страшное. Все вышеперечисленное можно сносно преодолевать, не без злобы, не без матершины про себя, не без ожесточения в сердце, но можно преодолевать. Самое неприятное, это люди, мои одногруппнички. Я ненавижу всех до единого. Может ли такое быть? Я читал в одной умной, кажется, книге, что в любой группе, даже самых отсталых индивидуумов (простите за такое слово, я его сам не люблю, но ничего получше в голову не пришло) может затесаться человек, который принадлежит к этой группе вопреки своим истинным желаниям. Но сколько я не вглядывался в их дегенеративные рожи, мне не удавалось найти в них ничего, что могло бы заставить меня воообразить, будто кто-то из них может стать моим приятелем, или приятельницей.
Возможно я слишком строг к окружающим, а некоторые считают, что незаслуженно строг, но почему же тогда у меня, человека адекватного и достаточно открытого, совсем не появилось новых друзей, или хотя бы товарищей среди тех, кто принадлежит к моим институтским знакомым? За два-то года. Конечно, каждый день, в одиночестве отправляясь домой, в одиночестве выпивая , в одиночестве , перед компьютером, куря сигареты, и в одиночестве хохоча над приколами в интернете, я невольно задавался вопросом, а может ли быть во мне что-то не так? Но ответа не находил, потому что не находил ни одного косяка в своем текущем поведении.
Я всегда исключительно вежлив. Я всегда сдерживаю истинные эмоции. Такие эмоции как злоба, раздражение, недоумение от тупости и непроходимой серости окружающих меня пацанов и девчонок из института. И даже не смотря на это, я продолжаю искать в себе зерна, которые дали такой неприятный урожай одиночества и боли.
Хотя, я возможно немного передернул, говоря о том, что нет совсем никого, кто был бы мне симпатичен. Есть одна персона, к которой все чаще обращаются мои мысли в последнее время. Блядь, я действительно пытаюсь выкинуть ее из головы, потому что она, по сути, ничем не лучше всех остальных, и смеется вместе со всеми над теми дебильными шуточками, которые отмачивает Скворец. Про него я буду говорить позже, и отдельным порядком. Наверное здесь я про каждого найду что сказать. Думаю она ничем не лучше, но от этих дум, легче мне не становится, по правде говоря.
Когда я говорил о том, что пью, хожу и смеюсь один, это было не совсем правдиво. Последние полгода, я делаю это вместе с Ней. Думаю, пока не стоит тут обнаруживать ее имя. Пока в моей жизни не появилось другой девушки, о которой я думал бы так же часто, я буду называть ее просто «Она», с большой, прописной буквы, словно это какое-то имя. Да и имена всех остальных, кого я буду тут упоминать, наверное придется изменять, потому, что Скворца, зовут у нас в институте совершенно иначе. Не хочется лишний раз обнаруживать себя в среде моих неприятелей. О причинах такой паранойи тоже расскажу позднее.
Ну вот, обошелся почти без мата, это прямо-таки вдохновляет. Может быть не все еще потеряно…

Смертельный холод одиночества

главная